oleg_butenko (oleg_butenko) wrote,
oleg_butenko
oleg_butenko

Category:

Бенедикт Сарнов. Феномен Солженицына

Книге предпослан эпиграф: «Феномен – 1) редкое, необычное явление или выдающийся, исключительный в каком-либо отношении человек; 2) субъективное содержание нашего сознания, не отражающее объективной действительности. Словарь иностранных слов.

Я прочел эту книгу не ради Солженицына. Я давно пришел к выводу, что он действительно феномен во втором значении этого слова – и в плане оставленного им литературного наследия и как лидер общественного мнения. Поэтому книга Сарнова оказалась для меня дополнительным подтверждением этого. Но это второстепенно.

Какой важнейший урок из этой объемной книги (845 стр.) можно извлечь? И ради чего, собственно, ее стоит читать?

Как ни странно, интеллигентские разговоры о будущем имеют значение. Сарнов затронул несколько таких интеллигентских споров, ведшихся на кухнях (в буквальном и фигуральном значении) еще в 50-е, 60-, 70-е годы, и если тогда спорщики расходились с кухонь, каждый уверенный в своей правоте, то сейчас, по прошествии десятилетий, можно сказать, кто из них оказался прав. Время их рассудило.

Например, в начале 70-х Солженицын обратился к интеллигенции с жестким призывом «Жить не по лжи!» Он требовал от интеллигенции самым решительным образом порвать с коммунистической идеологией. Из эссе вытекало, что даже зачеты по марксизму-ленинизму в институтах не надо сдавать. А сдавали-то их все, от стоматолога до метеоролога. «Да, на первых порах выйдет не равно. Кому-то на время лишиться работы. Молодым, желающим жить по правде, это очень осложнит их молодую жизнь при начале: ведь и отвечаемые уроки набиты ложью, надо выбирать», - писал Солженицын.

Прочитав это, Лидия Чуковская сказала: «Ну, хорошо. Допустим, откажутся… сдавать эти зачеты. Их исключат из институтов. И кто тогда в нашей несчастной стране будет, спустя годы, учить детей в школах? И кто будет лечить – тех же детей и стариков?..» (96)

Годы прошли, почти полстолетия, и теперь ясно, что в этом споре прав оказался Солженицын. Страна, Россия, по-прежнему живет по лжи, да, не по коммунистической, но по другой лжи. Да, детей учат, стариков лечат, но учат и лечат плохо. Россия – это страна отвратительного образования и еще худшего здравоохранения. Получается, что это связанные вещи: жизнь по лжи и качество здравоохранения.

Второй спор: в повести «Раковый корпус» Солженицын вывел двух отвратительных персонажей – Павла Русанова, стукача, и его дочь Авиету, которая, зная, что ее отец доносами отправил в лагеря десятки людей, всячески поддерживает его. Более того, она стремится стать писательницей и продвигает свою идеологию: «очень серьёзно меня ругать никогда не будут, потому что у меня не будет идейных вывихов! По художественной части — пожалуйста, пусть ругают. Но важно не пропускать повороты, какими полна жизнь».

Солженицына корили, и Сарнов солидаризируется с этими критиками, за то, что между Русановым и Авиаетой нет конфликта. Ну, должен же быть конфликт между отцами и детьми, особенно если отец до крайней степени негодяй. Солженицын отвечал на это: «В Авиете нет ни одного моего слова, - она говорит слова, сказанные за последние 15 лет крупнейшими нашими писателями и литературоведами».

К сожалению, Солженицын оказался прав. Не только между отцами и детьми, но и между внуками и дедами нет никакого конфликта. Русанов мог бы оказаться дедом, а Авиета, учитывая годы, вполне могла бы быть матерью подонков-пропагандонов с российского телевидения. В этом смысле за 50-60 лет ничего не изменилось. У этих людей никогда не бывает «идейных вывихов», и, словно по эстафете они передают из поколения в поколение свою сервильность.

Что касается Солженицына, то он, как бы это сказать мягче, не вовремя замолчал. Вот бывают писатели, не до конца высказавшиеся, и только по некоторым ранним сочинениям мы можем судить о силе их дарования и о том, какую груду хороших книг они могли бы написать, доведись им прожить еще 10, 20 или 30 лет. А Солженицын высказался сверх меры, написал прорву «Узлов» и «Колес», которую не могут осилить даже яростные его сторонники, неуместную двухтомную «Двести лет вместе» и еще ворох чепуховой публицистики. Причем написал это, как правило, очень скверным языком.

Однако проблема глубже. Если бы Солженицын был мелким человеком и плохим писателем, то ни Сарнову, ни Войновичу, ни Синявскому не пришлось бы писать о нем такие толстенные книги. В том-то и дело, что и в литературе и в общественной жизни он был крупной фигурой. Но сравнения с Достоевским и Львом Толстым он не выдерживает. Он пигмей на фоне гигантов. Но в то же время он одна из крупнейших фигур XX века. И этот факт больше говорит не о Солженицыне, а об эпохе. Эпоха Солженицына оказалась мельче эпохи Достоевского и Льва Толстого.

Важным представляется критический разбор Солженицыным рассказа Чехова «Архиерей»: «Из самых поздних рассказов Чехова и считается его шедевром. Но меня – всегда это удивляло, я никак не вижу тут шедевра… Так, может, автор хочет хоть как-то коснуться изнутри – кричащих, больных (и губящих Россию) проблем русской православной Церкви? Ее бюрократическая колея, так видная архиерею? Господство над ней государственной власти? Обер-прокурора над Синодом, без обер-прокурора невозможна даже хиротония епископа?» (540-541) Солженицын не мог осознать, что на обер-прокурора, его хиротонию и даже на весь Синод плевать, эти заботы не важны перед лицом смерти. Он не мог постигнуть масштаба вопросов, которыми занималась литература Чехова и Льва Толстого, и сам не задумывался об этих вопросах. Солженицын оказался не выше своей хиротонии.

Одна из глав книги озаглавлена «Обыкновенный фашизм». Можно ли считать Солженицына идеологом русского фашизма?

Сарнов приводит много сведений об антисемитизме Солженицына, но эта часть книги мне представляется не очень убедительной. Но убедительной и вполне обоснованной представляется другой тезис Сарнова – о нисхождении Солженицына по «лестнице Соловьева». Владимир Соловьев, великий русский философ, написал следующее: «Национальное самосознание есть великое дело, но когда самосознание народа переходит в самодовольство, а самодовольство доходит до самообожания, тогда единственный конец для него есть самоуничтожение». Сарнов доказывает, что все эти этапы Солженицын прошел – включая и последний, самый страшный этап.

Повторять аргументацию Сарнова я не буду. Солженицын умер в 2008г., за год до своей смерти приняв из рук Путина Государственную премию. Важно отметить, что от Горбачева и Ельцина он премий и наград не принимал. Одобрил бы он аннексию Крыма? Безусловно, да. И в 90-е годы он неоднократно высказывался по этому вопросу: «огромная область была вне всяких законов «подарена» капризом подгулявшего сатрапа». Был ли он антиамериканистом? Безусловно, да. Одобрял ли он природу корпоративисткого государства, построенного в России чекистами? Конечно. Имперскую политику? Разумеется.

Поэтому можно ли считать Солженицына идеологом русского фашизма?
Без сомнений.


Если у кого-то нет времени или терпения читать эту большую книгу, можно посмотреть передачу с Сарновым на «Свободе».




Tags: интеллигенция, личности, прочитано мной
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments