oleg_butenko (oleg_butenko) wrote,
oleg_butenko
oleg_butenko

Categories:

Алексей Толстой. Хождение по мукам

Должен признаться, в свое время, т.е. в студенческие годы, я не прочел «Хождения по мукам», и с тех пор я знал, что за мной числится этот должок. И каждый раз, когда на глаза попадались эти два томика, я чувствовал досаду.

Но вот, наконец, трилогия прочтена. Чтение оказалось увлекательным, особенно вначале. Первая книга, «Сестры», очень хороша, вторая книга, «Восемнадцатый год», просто хороша, а вот третья, «Хмурое утро» – растянута и тосклива. Очевидно, по мере написания романа интерес автора к своему детищу угасал, повествование становилось скучнее, персонажи блекли. Книги писались в разное время: «Сестры» - 1921-1922; «Восемнадцатый год» - 1927-1928; и «Хмурое утро» - 1940-1941. Можно сказать, что «Сестры» - это та самая русская литература в традициях настоящего графа Толстого - Льва, а вот «Хмурое утро» - это уже советская социалистическая литература, многословная, лживая и лакейская.

Алексей Толстой писал замечательно: «Сегодня пришлось в одиночестве разбирать Скрябина. Звуки, как ледяные шарики, медленно падают в грудь, в глубь темного озера без дна. Упав, колышут влагу и тонут, а влага приливает и отходит, и там, в горячей темноте, гулко, тревожно ударяет сердце, точно скоро, скоро, сейчас, в это мгновение, должно произойти что-то невозможное». Правда, здорово?

Граф Алексей Николаевич Толстой, был хорошим писателем, но как человеком им трудно восхищаться. О нем рассказывают много анекдотов. Звонок в квартиру Алексея Толстого: «Алло, граф дома?»«Граф ушел в обком». «У меня такой набор драгоценных английских трубок, - хвастал он Ивану Бунину (и это уже не анекдот), - каких у самого английского короля нету».



Сюжет трилогии напоминает водевиль: главные герои то исчезают без вести, и затем появляются в самой неожиданной ситуации, иногда они погибают, а потом чудесным образом воскресают – так было с Телегиным в первой книге и с Рощиным в третьей; всё время герои попадают в какие-то странные переделки и судьба сводит их с самыми деятельными и знаменитыми людьми той эпохи: Распутиным, Савинковым, Лениным, Корниловым, Деникиным, Сорокиным, Махно, Шкуро, Сталиным, Буденным, Шульгиным, Мамонтовым, Кржижановским…

Удивительным образом в книге о Гражданской войне ни разу не упомянут Троцкий. Впрочем, в третьей книге на короткое время появляется неназванный персонаж, напоминающий Льва Давыдовича: «Он заговорил лающим голосом, вскидывая лицо так, что чернели его ноздри и плясало на переносице запотевшее пенсне».

Катя и Даша умудряются быть втянутыми в самые сомнительные передряги, но соблюдая при этом верность мужьям и целомудренность. В это трудно поверить, тем более, что Катя, оказывается наложницей одного из сподвижников батьки Махно, а Даша, воволекается в заговоры Савинкова и попадает в эпицентр московской разгульной богемной жизни – в 1918 году.



Батька Махно со своей бригадой

Чувствуется, что симпатии автора на стороне отрицательных персонажей: Бессонова, Николая Ивановича, неудачливого первого мужа Кати, Мамонта Дальского – все трое погибают самым нелепейшим образом.

Мое издание «Хождения по мукам» (1950) вышло в серии «Библиотека советского романа». Но такой ли он советский? Эммануил Казакевич по поводу другого романа о Революции и Гражданской войне заметил: «Оказывается, судя по роману, Октябрьская революция — недоразумение и лучше было её не делать».

Да, черт возьми! Именно так: не нужна была эта ваша проклятая революция. И в романе Алексея Толстого эта мысль ясно прочитывается. Ведь к чему пришли главные герои? «Женщины приносили кто молочка, кто яичек, кто хлеба. Что принесут, то Катя и ела». «Кате казалось, что желудок у нее теперь, наверное, не больше маленького кошелечка для мелочи. Туда помещалась как раз осьмушка хлеба, кусочек вареной воблы и несколько ложек супа». Бог ты мой! Это та самая Катя, которая весной 1914 года писала из Парижа: «Весь Париж танцует танго. За завтраком, между блюд – встают и танцуют, и в пять часов, и за обедом, и так до утра. Я никуда не могу укрыться от этой музыки, она какая-то печальная, мучительная и сладкая».

«Даша работала в исполкоме, в отделе мелиорации, вторым помощником начальника "стола проектов" (…) Даша получала паек, - четверть фунта остистого хлеба, иногда немного лаврового листа или перца в зернышках. Анисья, работавшая в исполкоме курьершей, получала за боевые заслуги усиленный паек: кроме хлебной осьмушки и перца, еще полторы воблы, иногда ржавую селедку». Жрите, товарищи большевики, вы это заслужили.

Никому из героев романа революция не приносит счастья. Один из второстепенных персонажей провозглашает во второй книге: «Примирюсь со всяким строем жизни, если увижу людей счастливыми…» Почему же такую важную фразу произносит человек с говорящей фамилией Тетькин? Потому что, вложи автор эти слова в уста Рощина или Телегина, их восприняли бы за опасную декларацию - всем ведь было ясно к 1927 году: никому революция не принесла счастья, вообще ничего хорошего не принесла. Алексею Толстому приходилось изъясняться намеками.

А намеков в книге достаточно: «Увлекательна была повесть о давно прошедшем времени, о чужой стране, где вот так же люди, вздев на пику красный колпак, пошли напролом одни против всего мира. Голодные и разутые, выдумали новую военную тактику, чтобы победить. И, победив, были скручены по рукам и ногам теми, кому не догадались вовремя отрубить головы». Это рассказ якобы о Французской революции, но мы-то знаем, кому следовало бы отрубить головы.

А вот и речь от автора: «Здесь, кажется, так бы и прожил в безвременье обыватель еще тысячу лет, кабы вот не такая оказия - революция. А впрочем, и терять-то здесь ничего не жалко, - жизнь копеечная. Только что спали много». Что плохого в том, чтобы жить простой, обывательской, «копеечной» жизнью тысячу лет и много спать? Да пропади она пропадом, эта ваша революция!

«Впереди так и будет, Анна Ивановна, впереди жизнь будет добрая...
- Это - на том свете, что ли?..»

Несколько важных цитат о революции:

«Бессонов переживал хорошие минуты. Он писал о том, что опускается ночь на Россию, раздвигается занавес трагедии, и народ-богоносец чудесно, как в "Страшной мести" казак, превращается в богоборца, надевает страшную личину. Готовится всенародное совершение Черной обедни. Бездна раскрыта. Спасения нет».

Николай Иванович: «Народ - заживо разлагается. Вся Россия погрязла в сифилисе и водке. Россия сгнила, дунь на нее - рассыплется в прах. Так жить нельзя... Нам нужно какое-то самосожжение, очищение в огне...»

«А в это время на землю опускалось невидимое облако, бешено крутящееся какими-то торжествующими, и яростными, и какими-то падающими, и изнемогающими очертаниями. И это было отмечено лишь полосою солнечной тени, зачеркнувшей с юго-востока на северо-запад всю старую, веселую и грешную жизнь на земле».

«Перед этим зрелищем (войны и голода) каждый человек, еще недавно "микрокосм", гипертрофированная личность, - умалялся, превращался в беспомощную пылинку. На место его к огням трагической рампы выходили первобытные массы».

«Трупы, обсохшие на буграх, глядели мертвыми глазами в лазурь».



Tags: Россия, война, институты, интеллигенция, личности, прочитано мной
Subscribe

  • Даррел Хафф. Как лгать при помощи статистики

    Durrel Huff. How to lie with statistics Удивительное дело, книга написана в 1954 году, но несмотря на достижения в области статистики и big data,…

  • Твин Пикс

    Twin Peaks. TV Series. 1990-2017 Режиссер: Дэвид Линч, Сценарий: Дэвид Линч, Марк Фрост Сериал вызвал у меня сложные чувства. Но главный вывод…

  • Джозеф Хеллер. Уловка-22/ Joseph Heller. Catch-22

    Врагом следует считать всякого, кто добивается твоей смерти, на чьей бы стороне он ни оказался. Этому роману, который всегда попадает в топ-10…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments