oleg_butenko (oleg_butenko) wrote,
oleg_butenko
oleg_butenko

Category:

Солженицын. Бодался теленок с дубом

Много лет я откладывал чтение этой книги и вот прочел, наконец. Очень горький вывод:

Литература в России умерла окончательно. Солженицын начинает с того, что он как бы принимает эстафету у великих писателей прошлого (упоминаются Радищев, Пушкин и Чаадаев), которым тоже затыкали рты. А Чаадаеву – даже 100 лет после смерти. Но сейчас власть в России не затыкает рты писателям. Цензура переместилась в другие сферы: театр, кино, интернет и т.д. Но если власть не боится литературы – это значит, что Солженицын свою эстафету никому не передал. Великая традиция прервана.

(вставка от 13.06.2021. Предыдущий абзац был написан до того, как было опубликовано расследование о попытке отравления Д.Быкова. Под тяжестью этого аргумента я вынужден признать вывод о смерти литературы в России ошибочным).

Хотя книга написана от первого лица, и главный герой в ней – сам автор, мне показалось, что в основном книга о Твардовском, и главный герой в ней – автор «Теркина». Солженицын поверхностен, он пытался разгадать Твардовского, но не смог. У меня скудные знания о Твардовском, но все, что я читал о нем, заставляет думать, что этот «верхний мужик», как называет его Солженицын, был очень сложным человеком. И советский проект он ненавидел, несмотря на то, что был кандидатом в члены ЦК КПСС.

И не понял Солженицын Хрущева. Любопытно, что в одном месте он пишет о Хрущеве как о человеке, который «никогда не искал и не имел ни одного умного советника». И тут же несколько абзацев посвящаетВ.С. Лебедеву (1915-1966), умнейшему человеку, без которого «Иван Денисович» не был бы опубликован, и который как раз был советником (официальная должность – помощником) «верховного мужика» Хрущева.



Н.С. Хрущев и А.Т. Твардовский

Ключевой эпизод – беседа Солженицына с Демичевым после низложения Хрущева:

«И изложил он мне, чего не надо и чего не хочет партия в произведениях (это очень чётко, уже готовое было у него в голове):
1) пессимизма;
2) очернительства;
3) тайных стрел.
(Я поразился, как точно было выражено третье, да будто прямо обо мне. Узнать бы, кто там у них формулировал?..)»


Потом на какой-то встрече Солженицын «юмористически рассказывал, как дурил его при встрече». Разумеется, этот разговор записали и дали послушать Демичеву.

Впечатление такое, что Солженицын даже не столько планировал, сколько конструировал свой литературный успех. Он даже Нобелевскую премию запланировал – и получил! Он четко вымерял, какие произведения публиковать, в какой момент, в каком журнале, что отправить на Запад и т.д. Тщательно продумывал любые шаги. Сейчас это называется «управлением карьерой». Он даже на встречу с Сартром не пошел, потому что понял, что эта встреча нужна больше Сартру, а ему навредит. Кстати, правильно, что не пошел к Сартру.

Солженицын удивлялся, почему его письмо Патриарху Пимену, напечатанное на Западе, вызвало бешенную ярость КГБ. Но тут удивляться нечему: своим письмом Солженицын растеребил пчелиный улей: церковь методично сотрудничала с КГБ и давно утратила репутацию.

С самым большим почтением Солженицын относился к Шафаревичу: «Глыбность, основательность этого человека не только в фигуре, но и во всём жизненном образе, заметны были сразу, располагали». Учитывая, что Солженицын редко с пиететом отзывался о современниках, это впечатляющая характеристика. Но теперь, спустя 50 лет, именно Шафаревич представляется самой противоречивой фигурой, особенно в связи с его болезненное фиксацией на еврейском вопросе.

О Сахарове Солженицын пишет с уважением, никогда не забывая подчеркнуть, что с Сахаровым они идут «отдельными колоннами», и дело было не только в том, что они оба – крупные самодостаточные фигуры, а в принципиальной несовместимости их позиций. Они могли быть только тактическими союзниками.

Понятно, что Солженицын не был и не мог быть лидером демократического движения в России, просто в силу того, что у него не было демократических убеждений. Поэтому его союз с Путиным под конец жизни представляется вполне закономерным: режим отбросил коммунистическую идеологию, переоделся, переобулся и стал вполне приемлемым для таких людей, как Солженицын.

Но подсказку Западу, как бороться с СССР он давал вполне здравую: «Я другому удивляюсь, что за полвека весь мир не видит этого простейшего: только силы и твердости они боятся, а кто им улыбается да кланяется - тех давят».

См. также мой пост: Бенедикт Сарнов. Феномен Солженицына

Tags: КГБ, Россия, Холодная война, Церковь, власть, институты, интеллигенция, личности, общество, прочитано мной, совок, фальсификация истории
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment