oleg_butenko (oleg_butenko) wrote,
oleg_butenko
oleg_butenko

Categories:

Порецкая Е.К. Наши. Воспоминания об Игнатии Рейссе и его товарищах

О Рейссе (он же Натан Маркович Порецкий, он же Людвиг, он же Герман Эберхард) так много написано, что нет смысла повторяться. Книгу воспоминаний «Наши» написала его вдова, Елизавета.

Действующие лица книги – это звезды советской разведки 20-30-х годов: Рейсс, Кривицкий, Блюмкин, Зорге, Радо, Берзин и др. Из этих людей только Шандор Радо, советский резидент в Швейцарии во время войны, умер своей смертью в преклонном возрасте.

Странно, но Рейсс больше известен не в связи со своей работой разведчика, а в связи с обстоятельствами своего убийства, очень загадочного. Известно, что Рейсс направил в ЦК письмо с руганью в адрес Сталина, и заявлением, что в СССР он больше не вернется. Его вычислили в Швейцарии и убили. Приказ об убийстве отдал Сталин, в организации убийства участвовал Сергей Эфрон, муж Марины Цветаевой.

Жалко ли мне этого человека? Ответ –нет. В чем он обвинил Сталина в своем письме в ЦК?

«История строгая дама и «гениальный вождь, отец народов, солнце социализма» должен будет дать ответ за все свои дела. Поражение китайской революции, красный референдум и поражение немецкого пролетариата, социал-фашизм и народный фронт, признания, сделанные Говарду и нежное воркование вокруг Лаваля; одно дело гениальнее другого!»

Заметим, это письмо написано в 1937 году. Не искусственно организованный голод, не массовые репрессии, не убийства и высылки людей по национальному признаку (на все это ему наплевать), а ненужная китайская революция, Лаваль, немецкий пролетариат и какая-то другая ерунда – вот что волновало Рейсса.

Но, может, он не знал о Голоде в Украине? Нет, знал: «Гость принялся рассказывать нам об Украине: голод в городах, вздувшиеся трупы на улицах, кучи беспризорных детей, бродящих вокруг вокзалов, восстания отчаявшихся крестьян, призрачные пустынные деревни, усеянные трупами, скошенными голодом и тифом…»

Порецкая с Рейссом с 1929 по 1932 годы жили в Москве в коммунальной квартире. Описание этого быта – самые яркие страницы воспоминаний. Заметим, что их соседями были люди высокопоставленные. Как же они жили? «Немецкие друзья называли наш кооператив (где отоваривали продовольственные карточки) «Ролленгаген» по имени знаменитой берлинской кондитерской. У двери нашего «Ролленгагена» стояли две бочки, одна с селедкой, другая — с жидким черным мылом. Никто не возмущался, что одна и та же разливная ложка использовалась для обеих бочек — хорошо, когда удавалось купить хоть что-нибудь».

А когда Порецкая с малолетним сыном оказалась, наконец, в Берлине, «сын, обычно очень мало евший, стал поедать булочки одна за другой. Я хотела остановить его и спросила, почему он так жадно ест. — Но, мама, — ответил он, — завтра их больше не будет!»

И эти люди мечтали о мировой революции? Думаю, что к тому времени уже не мечтали.

Но они продолжали упорно работать на СССР по разным причинам: кто-то видел в нем силу, противодействующую немецкому нацизму, кто-то продолжал работать по инерции и т.д. Но им всем приходилось «выстраивать механизм» психологической самозащиты: «Когда я обращала его внимание на то, что в статьях «Правды» упоминалось о ценах на хлеб, и спрашивала его, как трудящиеся могут жить при таких условиях, он возражал: «Я о таких вещах в «Правде» не читал». Этого было достаточно, чтобы закрыть любую дискуссию. В течение многих лет он выстроил сам для себя подобный механизм защиты — так поступали и многие другие — в надежде, что когда-нибудь все изменится».

Важные моменты:

Коммунисты, завербованные в Европе, за редким исключением, не хотели работать на НКВД. С момента возникновения ИНО НКВД прилагал титанические усилия к вербовке агентов, но это удалось лишь когда интриги стали насущным хлебом Четвертого управления и Коминтерна и повлекли за собой полную чистку их состава.

…запомните одно: таких, как мы, ожидает две судьбы: или наши враги нас повесят, или же наши нас расстреляют.

Вы знаете, что прошлой ночью видел во сне Сталин? — часто спрашивал он. — Сталин видел Ленина во сне и сказал ему: «Вот, видишь, товарищ Ленин, массы со мной». «Нет, — ответил Ленин, — они со мной».

О Зорге: Но он был менее осторожным и более наивным, чем многие. Только наивность объясняет его убеждение в том, что Сталин не даст ему погибнуть в японской тюрьме. Его просьба вернуться в Союз «после хорошо проделанной работы», — по словам Клаузена, — указывает на то, что репрессии в Советском Союзе — а также расстрел Зиновьева, его бывшего наставника в Коминтерне, — не поколебали его веру ни в Сталина, ни в партию.

Фейхтвангер согласился написать апологию Московских процессов, но взамен потребовал сохранить жизнь Радеку и другим обвиняемым-евреям. Впоследствии Фейхтвангер описал процесс как мирную церемонию, где отдохнувшие и хорошо питающиеся обвиняемые читали газеты, а Радек и Пятаков стали звездами этого процесса-парада.

Генерала Путну, советского военного атташе в Лондоне, расстреляли в 1937г., а его сына поместили в колонию для малолетних преступников.

Запомни, что никто не может уехать из СССР, если НКВД не может этим воспользоваться.

Tags: КГБ, версии, власть, война, закулиса, интеллигенция, личности, прочитано мной
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment